Для меня это честь быть в таком коллективе, вместе с такими людьми, о которых написан «Еврейский паспорт». Читая «Еврейские паспорта», заставило меня задуматься о моём еврейском происхождении.
У меня и со стороны мамы, и со стороны папы еврейские корни, по крайней мере, последние 200 лет. Во всех поколениях члены нашей семьи соблюдали еврейские Законы, и не было ни одного дедушки, ни одной бабушки, которые отошли бы от их соблюдения.
Со стороны папы прадедушка Хаим Ноах Кот приехал в Израиль из города Жежмир (Zezmir). Это маленький городок в Литве недалеко от Каунаса. Его родители занимались бизнесом - поставляли пух и перья для изготовления подушек. И тем не менее прадедушка рассказывал, как они соблюдали Законы, каждый день занимались изучением Торы. После Первой мировой войны многие евреи почувствовали, что должны уехать из Европы. Мой тогда ещё молодой прадедушка уехал в Израиль. Но многие евреи не хотели оставлять нажитые места. Все родные и близкие прадедушки, а это была большая семья, остались в Литве. ...Они все погибли там во время Холокоста... В Израиле прадедушка познакомился с моей прабабушкой, Хая Леа Айзлер, она была из семьи польских хасидов. Хая Леа была уже третье поколение своей семьи в Израиле. Со стороны этой прабабушки я уже шестое поколение в Израиле. Прадедушка и прабабушка занимались гостиничным бизнесом, у них была гостиница в городе Тверия.
Их сын, мой дедушка Яков, родился в Тверии. Он учился в хедер, потом работал. Яков участвовал в войне за независимость Израиля 1948 года. Со временем дедушка переехал жить в Иерусалим. Там он ходил в ту же синагогу, куда ходил Мордехай Лернер - его будущий тесть. Раньше да и сейчас, если соблюдающие еврейские Законы парень и девушка хотели познакомиться для создания семьи, то в этом им помогала шадхен. По-другому они и не могли познакомиться, потому что нигде не могли просто так встретиться: они не работали вместе, в синагоге находились отдельно... Уверен, что шадхен для моих бабушки и дедушки сделала хорошую работу. Я всегда чувствовал, как дедушка и бабушка любили друг друга, можно сказать, что это была Б-жественная Любовь. Дедушка был из семьи литваков. Он был обычным евреем, не был раввином и не был сыном раввина. Его жена, моя бабушка Шошана Блюма, происходила из почётной раввинской семьи: дедушка был раввином, папа - учителем. Когда она собралась выйти замуж за дедушку, люди удивлялись, как это дочь раввина выходит замуж за обычного человека? Шошана Блюма им отвечала: «Я чувствую в моём женихе то, что не чувствуете вы». И прадедушка Мордехай говорил: «Я хорошо знаю Якова, вижу, как он 3 раза в день приходит в миньян на молитву. Хотя повседневно он совсем не в белой рубашке ходит, но я вижу его еврейскую душу - и это самое главное». Дедушка знал много языков, он говорил на иврите, идиш, арабском, английском, литовском. Дедушка работал главным бухгалтером в мэрии Иерусалима. Он был очень занятый человек. И несмотря на то, что у него была обычная работа, где работало большинство не религиозных людей, он не пропустил ни одной ежедневной молитвы. Днём он работал, а вечером ходил заниматься Торой. Дедушка был габэ в синагоге, несмотря на то, что был обычным евреем. Как-то он открыл синагогу при школе и собирал там людей для молитвы по пятницам, потому что в том районе жили не религиозные евреи. Папа рассказывал, как он помогал своему папе, как они приходили пораньше в эту синагогу, расставляли там стулья, на стол клали скатерть... Дедушка служил в израильской армии, участвовал в Шестидневной войне 1967 года в боях за Иерусалим. Он всей душой любил Страну Израиль - Эрец Исраэль. Жизнь дедушки Якова является для меня доказательством того, что можно жить обычной жизнью и не отступать ни одного шага от еврейского Закона и соблюдать не только потому, что так привык — дедушка делал это с любовью, он жил этим, это давало ему энергию жизни. И бабушка это всегда чувствовала. Они жили в огромной любви, несмотря на то, что были разные люди из непохожих семей. Бабушка Шошана Блюма могла глубоко чувствовать и понимать других людей. Для бабушки было важно не только что-то сказать, но и очень важно, как её слова восприняли другие люди, что они почувствовали.
Какое огромное чувство любви к людям было у дедушки и бабушки, сколько хэсэд и помощи они оказали другим людям! Всё, что делали бабушка и дедушка, как они жили — всё было с душой. Светлая им память. Мы, внуки, узнали об этом уже после их смерти. Многие люди рассказывали, как дедушка каждую пятницу ходил на рынок покупать продукты и потом относил нуждающимся. Как бабушка ходила к одной больной женщине, за которой никто не хотел ухаживать, она ходила к ней два раза в неделю, мыла её, ухаживала... Многие знали, что можно в любое время прийти к Якову Кот и получить любую помощь - он никого не оставлял без помощи... Наша семья и бабушка с дедушкой жили в разных частях Иерусалима, ходить пешком друг к другу в гости было далеко. Но помню, когда был ещё маленький, в пятницу мы иногда ездили с мамой к бабушке и обменивались шабатними угощениями. В пятницу до наступления Шабата всегда было такое ощущение, как будто все на колёсах: это надо купить, это надо успеть.... Когда к ним приходили внуки, дедушка и бабушка так радовались, что самое лучшее угощение ставили на стол. В сам Шабат — это были другой дедушка и другая бабушка. Менялось всё: не только одежда, не только дом - люди становились другими, их лица сияли. Дедушка, который всю неделю занимался будничными делами, всегда хотел, и бабушка ему в этом помогала, дать людям почувствовать красоту Шабата. Бабушка знала много песен на идиш и очень любила их петь. Каждый год в день Рош hашана с утра дедушка Яков пешком шёл к Стене Плача, где вместе со своим постоянным миньяном молился - он был хорошим кантором. Утренняя молитва длится где-то 4 часа. После молитвы вместо того, чтобы пойти домой и насладиться праздничной трапезой, он ходил в больницу, где лечились не только евреи, трубил там в шофар, чтобы дать и там чувство Большого Праздника. Он ходил и в другие места, чтобы донести до людей слова Б-га, и дать им возможность тоже слушать шофар. Слава Б-гу, я получил этот шофар моего дедушки Якова и использую его здесь в синагоге на Рош hашана.
Дедушка моего дедушки со стороны мамы приехал в Израиль из Белоруссии. Это была хасидская семья. Папу дедушки звали Шмуэль Гершон. В то время Израиль находился под властью Османской империи. Прадедушку забрали в турецкую армию, где он погиб... его даже не похоронили по-еврейски... Дедушка Йешуа Мордехай родился в городе Хеврон. Израиль в то время всё ещё находился под властью турок. В 1929 году в Хевроне был погром, убили много евреев. Дедушкина семья уехала из Хеврона в Иерусалим за несколько недель до этого. Он рассказывал, что в Хевроне у них были хорошие отношения с соседями-арабами, и он никогда не мог поверить, что арабы так смогут поступить со своими соседями, с которыми жили хорошо. Я думаю, что Йешуа Мордехай был цадик. Что это значит? Дедушка остался сиротой, без папы, когда ему было меньше 10 лет. Мама дедушки работала очень много и тяжело как помощница у разных людей, была очень бедной. Дедушка оказался в детдоме... Свою личность ему пришлось выстраивать самому. Интересно, что в этот же детдом, в который он пришёл мальчиком в 12-13 лет, выучившись затем в ешиве, Йешуа Мордехай вернулся работать и работал там директором до конца своей жизни. Он был очень чувствительный человек и очень много знал. Внешне он был тихий, спокойный, никогда не занимал первое место, не мог громко разговаривать, даже голоса его не было слышно. Единственное место, где его могли услышать, это в синагоге, когда он молился на Рош hашана и Йом Кипур. Он не был кантор, он был Бааль Тфила - Мастер молитвы. Когда он молился, ни один человек не мог остаться без слёз. Дедушкина молитва была особенная, от всей души, как будто человек находился в другом мире. Когда дедушка ещё учился в ешиве в Израиле, ему посчастливилось встретиться с Шестым Любавическим Ребе, Йосефом Ицхок Шнеерсон. Любавический Ребе, посмотрев тогда на дедушку, сказал, что у него чистые глаза и чистое сердце. Дедушка каждую свободную секунду читал, учился, в кармане у него всегда была Тора. Он был очень талантливым во многом. Например, писал стихи на иврите. Эти стихи публиковали под его псевдонимом Йуд Мор Дрор. Никто даже не знал, что это его стихи. Я запомнил его стихотворение про стол, который когда-то стоял у них дома, как за этим столом было и много радости, и много горя. Со временем стол стал уже старым, решили его заменить... Всё это было написано с глубоким чувством, с душой. У него была действительно особая душа. Он избегал публичной известности, но поскольку очень много знал, глубоко чувствовал других, люди тянулись к нему за советом. Он обсуждал с ними их проблемы, давая людям чувство, что они сами решили свой вопрос, всегда говорил, что это не он сказал им какую-то мудрость или совет, а что это слова Торы. Когда дедушка уже был старенький и сам не мог в синагогу ходить, каждую субботу к нему домой приходили люди и пели хасидские песни, потом он комментировал Тору... Такой спокойный. Тихий. Невысокого роста. Дедушкин младший брат Авраам Липкин уехал жить в кибуц, полностью отошёл от религии, также и его сестра. Наверное, многие знают, что кибуцники были не только не религиозные - они были антирелигиозные. Дедушка был сильным и остался в религии. И тем не менее у них с братом сохранялись хорошие отношения. Дедушка пытался уговорить брата вернуться к религии. После смерти дедушки нашли много писем, которые он писал брату. Так вот, в конце концов его брат отрастил бороду и там в кибуце открыл синагогу.
Бабушка со стороны мамы Гита Рэйзел родились в Израиле. Она тоже осталась рано сиротой, потеряла родителей в детстве. После провозглашения независимости Израиля местные жители стали менять идишские имена на ивритские. Бабушку стали звать Това. Бабушка была уже девятое поколение, жившее в Израиле. Она была не типичная еврейская бабушка, всегда говорила прямо, что думает, но на неё никто не обижался, потому что у неё был такой характер - она хотела изменить мир к лучшему. Даже, когда она уже была больная, она оставалась очень активной бабушкой. Дедушка и бабушка встретились и поженились в Израиле. У них в семье жена дополняла мужа. Всю жизнь они работали тяжело. До конца жизни у них не было своей квартиры.
О моих родителях. И мама, и папа родились в Иерусалиме и всю жизнь живут в Иерусалиме. Папа Авраам Кот родился в семье литовских евреев. Папин брат был главой литовской ешивы. Но всё-таки моему папе больше нравилось хасидское направление. Ещё в юности папа познакомился с раввином А. Штейнзальц, вместе они учили «Тания», хасидут. Когда папа начал соблюдать хасидские обычаи, он начал вести себя по-другому, чем было принято у них в семье. Например, есть такое хасидское устрожение - на Песах кушать мацу без воды, чтобы маца не соприкасалась вообще ни с водой, ни с солью, ни даже с едой. Считается, что в маце может остаться не пропечённая мука и это может образовать хамец. Несмотря на это, родители приняли его хорошо, никаких замечаний сыну не делали. У них в семье всегда царила любовь друг к другу. Папа учился в хасидской ешиве в Америке. Всю жизнь работал учителем в Иерусалиме в разных ешивах, также в институте, где обучают раввинов. Я никогда не видел папу просто сидящего на диване. Он даже не понимает, как можно сидеть без дела. Он всё время учится, готовится к урокам... Ещё одна отличительная черта моего папы - он никогда дома не разрешает обсуждать кого-то. Как только начинаешь рассказывать о другой семье или о ком-то, папа сразу же это останавливает. Мама Леа Кот из хасидской семьи, была младшей в её семье. Мама всегда работала в системе образования, много лет работала в светской школе, где мальчики и девочки учились вместе. Благодаря моей маме, многие из её учеников стали соблюдать Традиции. В Израиле есть такое правило, что учитель работает 6 лет, 7-ой год отдыхает. Но мама всегда старалась в этот 7-ой год больше учиться самой, чтобы получить ещё более высокую степень. После школы она перешла работать в Министерство образования, где работает до сих пор. Конечно, в многодетной семье всегда есть работа. Мама успевала всё: дома всегда была вкусно приготовленная еда, она успевала уделять внимание каждому ребёнку и помогать своим родителям. Сейчас все мои братья и сёстры уже взрослые, имеют свои семьи. Но мама всегда ищет, чем заниматься. Она открыла в Иерусалиме женский клуб. Сначала это был небольшой клуб в том районе, где живут родители, теперь в этот клуб приходят со всего Иерусалима. Кроме этого, мама ещё преподаёт в Педагогическом институте, кстати, моя жена Хани тоже училась в этом институте. Но и это ещё не всё! Она всё время ищет, где может ещё помочь. Несколько раз мама ездила в Петербург, помогала создавать учебные программы в Еврейской школе. Такую же помощь она оказывала Еврейской школе в Бразилии.
Люди иногда думают, что когда много детей, тогда, наверняка, мама не имеет терпения к детям, не ухаживает за ними... Я больше, чем уверен, что всё зависит от самого человека. Я научился у родителей, что в жизни нужно иметь правильные приоритеты. И мама, и папа всегда работали очень много, но они также всегда уделяли внимание и своей семье. Сколько помню и знаю своих родителей, они никогда не тратят время просто так. Внимательно относиться ко всем людям, давать в любом смысле другим с душой — это я видел у моих родителей. Конечно, у нас дома соблюдались все еврейские Традиции. Мы даже не знали, что можно кушать не кошерно и даже такой возможности не было. Все Заповеди в нашем доме исполнялись естественно, не как обязательство, не под нажимом со строгим лицом, а как удовольствие. Мы радовались исполнению Заповедей. Так же, как все дети, когда папа брал нас с собой в синагогу, мы в это время хотели играть. Папина рука в это время была твёрдая, но заботливая, в мягком одеянии. Это очень важно соблюдать всё в радости! Тогда всё происходит естественно. Если человек делает всё через силу, очень трудно чувствовать себя естественно. Шабат — это радостный день, мы ждали этот день. Я хорошо помню Шабат у родителей — это даже словами рассказать невозможно. Это другое ощущение. Мы жили тогда в небольшой квартире. Но я не помню ни одного Шабата, когда была только наша семья, у нас не было Шабата без гостей. И эти гости вынуждены были оставаться у нас и ночевать, потому что в субботу ездить нельзя. Среди гостей были разные люди: и больные, и одинокие старики - и тогда у них тоже появлялось чувство дома, приходили и люди, которые не соблюдали Заповеди. Но это возвышенное чувство, ощущение святости и красоты Шабата меняет взгляд на мир, даёт силу на всю будущую неделю. Когда Шабат заканчивался, всегда было грустно. Наступает воскресенье, нужно идти в школу... И мы уже начинали ждать, когда наступит следующий Шабат.
У мамы с папой 10 детей, я — четвёртый. Моя старшая сестра Хани живёт в Бразилии, она работает заведующей еврейского детсада. Брат Шнеор живёт в Риге, работает ассистентом раввина и габаем в Рижской синагоге. Ещё одна старшая сестра Бат-Шева живёт в Иерусалиме, она работает волонтёром с пожилыми людьми. Младший после меня брат Хананэль живёт в Бейт-Шемеш. Он работает учителем, там же открыл маленькую синагогу, которая служит и местом для общины. Следующий младший брат Мойше живёт в городе Бейтар, работает учителем в хедер. Он всё время занимается самообразованием - стремится повышать свою квалификацию. Следующая младшая сестра Михаль замужем за раввина, посланника Хабада. Они живут в Доминиканской республике. Там очень мало местных евреев, но много туристов. Там есть и маленькая еврейская школа. Михаль организовала очень успешный женский клуб. Ещё два младших брата служат в израильской армии. Один из них Хаим ещё работает как сойфер, пишет свитки Торы. Другой брат Исраэль живёт в Кирьят Хаим, недалеко от Хайфы. Недалеко от его дома есть небольшая синагога. Раньше туда ходило мало людей. Брат решил оживить эту синагогу. Целую неделю он служит в армии, но в субботу приходит в эту синагогу, читает лекции, занимается с молодёжью. Самая младшая сестра Дина работает учительницей в Еврейской школе в Москве.
Как я стал раввином. Я учился в хабадской ешиве. В ешиве учат многому. Я стал раввином, многие мои сокурсники стали бизнесменами, учителями, адвокатами. У меня всегда было желание жить не только в микро, но думать и о макро - так учил нас Ребе. То есть думать не только о себе, но и помогать другим людям. Если люди богатые, тогда, наверное, они могут помочь деньгами. Мне всегда было ясно, что я по-своему буду помогать людям. Любавичский Ребе в своём послании ко всем евреям говорил: «Наша задача не в том, чтобы иметь веру. Мы верим независимо от нашего желания. Она, вера, вошла в нашу кровь от предков, которые отдавали за неё жизнь. Задача состоит в том, чтобы перенести высшее видение, которое давало им веру, в наши умы, в наши личности, в наши слова и дела повседневной жизни. Задача – сделать веру частью нас самих и нашего мира». Помочь людям в этом — это и есть задача раввина.
Когда мы знакомились с Хани, уже на первой встрече нам обоим было ясно, что будем шлухим — посланниками Любавичского Ребе. Когда мы поженились, первый год жили в городе Лод, Хани родом оттуда. Хани работала учительницей. Я продолжал ещё заниматься у частного учителя в ешиве. Мы подали заявление в международную любавичскую организацию о том, что хотим помогать какой-то общине. Нам предложили на выбор три общины: в Испании, Болгарии и Эстонии. Мы с Хани поняли, что если хотим где-то помочь, то Эстония это то место, где можно больше делать нашу работу: во-первых, потому что в Эстонии вообще не было раввина, во-вторых, здесь община небольшая. Когда мы первый раз приехали в Эстонию, можно сказать, что были в шоке от того, что увидели и услышали. Но, к счастью, тогда я не знал русский язык, и не понимал, что люди здесь говорят... Нас попросили остаться, и мы остались. И слава Б-гу, мы довольны, что остались. С самого начала мы видели и чувствовали, что Б-г нам помогает, помогали и люди. Мы рады, что мы здесь! Мы счастливы, что находимся здесь! Но у меня нет чувства самоуспокоения: «Вот-мол, молодец! Я уже сделал так много...» Есть ещё очень много, что нужно делать, и с Б-жьей помощью будем продолжать делать. Особенно, когда нам помогают здесь люди с чистой душой. Мы с Хани взяли one way ticket. Работа которую мы делаем — это не работа, когда начинает один человек, а завтра эта работа предоставляется другому. Здесь быть - это значит: жениться, создавать свою семью, стать членом единой еврейской семьи всех евреев Эстонии, быть всегда с вами, помогать и продолжать начатое. Люди доверяют мне, я стал членом семьи многих евреев. Когда же наступит время выполнить пророчество «Весь еврейский народ соберётся в Израиле», мы все вместе поедем в Израиль. А пока мы живём здесь, в Эстонии.
Конечно, у меня была и есть мечта, что я хочу сделать как раввин. Моя мечта, что в Эстонии будет масса евреев, которые живут повседневной жизнью, работают в разных отраслях и делают разную работу, но они соблюдают Традиции и живут обычной еврейской жизнью: соблюдают кашрут, Шабат, ходят в синагогу на молитвы. У евреев Эстонии должна быть настоящая, не искусственная, еврейская жизнь. Моя мечта, чтобы евреи понимали и хотели то, что им надо. Когда евреи будут чувствовать, что именно им это надо, они постепенно подойдут к соблюдению Заповедей. Моя мечта, чтобы в синагогу пришли Хаим, Мойше, Янкель.., один - после работы, другой - до работы... сидят в Бейт мидраш, учатся вместе... Моя мечта, что все евреи Эстонии соблюдают кашрут и поэтому могут ходить друг к другу в гости... Моя мечта, чтобы в Шабат парковка во дворе общины была пустая, потому что все пришли пешком. Мои мечты потихоньку начинают сбываться, это всё уже происходит, и еврейская жизнь будет развиваться дальше. Потому что настоящая еврейская жизнь - искренняя, правильная для еврея и всегда поддерживала евреев. Я уверен, что в Эстонии будет настоящая хорошая еврейская жизнь! Соблюдение еврейских Законов, на самом деле, это не трудно. Хотя менять стиль жизни трудновато, но вообще это очень реально. Правильно быть евреем - это значит иметь обязательство соблюдать Заповеди и еврейские Законы. Но это не значит, что если еврей не соблюдает, он не еврей - у него еврейская душа, поэтому он является евреем, который в данный момент не соблюдает. Если еврей соблюдает хотя бы одно маленькое обязательство и соблюдает потому, что является евреем, то в этом он еврей. Поэтому у каждого еврея должно быть желание не просто быть евреем, а побольше иметь моментов в жизни жить, как еврей. Но если еврей сидит за столом и ест то, что ему хочется, а не то, что разрешается, то в этот момент он еврей, который кушает, как не еврей. Даже, когда кажется, что соблюдать трудно, надо относиться к этому с любовью, интересом, радостью. Нужно только представить, что сделать это попросил Ваш самый любимый, самый дорогой для Вас человек. Сделайте, потом придёт и чувство необходимости соблюдать. Быть евреем, быть соблюдающим евреем даёт спокойствие и правильное направление в жизни. Быть счастливым человеком и быть счастливым евреем — это идёт вместе. Это подтверждает и статистика. Согласно данным Центрального статического бюро Израиля больше 90% религиозных людей в Израиле довольны своей жизнью и благосостоянием.
______________________
материал подготовила к публикации: Галиа Келензон
Фото: Галиа Келензон, из архивов синагоги и Еврейской школы
Коллаж: Галиа Келензон