Я родилась в Киеве в рабочей еврейской семье. Мама была портнихой, заведовала швейным цехом в большом Доме быта, папа был парикмахером, заведовал парикмахерским отделом в одном из районов города. Так получилось, что, живя в еврейской семье, о своих корнях, близких родственниках, своём еврейском происхождении вообще ничего не знала — дома об этом просто не говорили. По рассказам бабушек знала, что оба деда во время войны погибли, пропали без вести.., что мама и папа были со своими мамами в эвакуации во Фрунзе и Ташкенте... В 1978 году наша семья пережила большие потрясения: маму исключили из партии и понизили в должности на работе, папу сняли с должности, их перевели в рядовые рабочие, меня исключили из комсомола, брата через полгода службы в армии отправили в посёлок Зеравшан в Таджикистане на золоторудный завод, где работали заключённые советских лагерей, ЗЭКи, после армии его не взяли на работу, объяснив это формулировкой «Профессионалов для Израиля Украина не готовит» — и всё это произошло только потому, что мама моего отца со своей младшей дочерью эмигрировали в Америку... С моим комсомолом вообще получилось очень интересно. Меня исключали из комсомола, не приняв в него. В то время для того, чтобы стать комсомольцем, нужно было пройти несколько собеседований и комиссий. Я прошла такую комиссию в комитете комсомола школы, потом в районном комитете комсомола города Киева. И когда должна была приехать получать комсомольский билет, было созвано публичное собрание, на котором меня исключили из комсомола, заранее подготовив формулировку «Комсомольцев для Израиля не готовят». Кстати, в школе об этом не знали. Впоследствии была даже в комитете комсомола школы, занималась сбором членских взносов... Как выяснилось на выпускном вечере в школе, парторг школы не показала никому письмо о моём исключении из комсомола и только после получения аттестата показала его моим родителям. В нашей семье как-то не принято было говорить обо всём пережитом, о том, по какой причине это всё происходило... и, честно говоря, сама не интересовалась... Знала, что есть бабушки, обе живы, два деда погибли на войне... Тема родословной, потребность узнать свои корни, важность этого для меня возникла, когда уже была взрослым человеком, здесь, в Таллинне в Еврейской школе. У Льва Кемпа, учителя Еврейской традиции, ученики 7 класса по программе участвуют в проекте «Самоидентификация». Одно из заданий проекта - ученики составляют родословную. Мой сын Илья тоже получил такое задание. И, сев рядом с сыном, чтобы помочь ему, я поняла, что дальше своих бабушек о своих корнях не знаю НИЧЕГО!.. Проблема заключается ещё и в том, что мои родители, бабушки умерли и восстановить хоть как-то жизнь предыдущих поколений моей семьи совершенно невозможно. Знаю только, что одна бабушка Хомутецкая Клара, мамина мама, из Умани, Украины. Папина мама Чайковская Зина из Гостомеля, недалеко от Киева. Моя девичья фамилия Чайковская по отцу. Бабушка Клара была шляпницей, у них была своя лавка. В эвакуацию их увозили из Киева. Они успели вовремя уехать, и в эвакуации выжили все.
Насчёт соблюдения еврейских Традиций. Не помню, чтобы дома соблюдались еврейские Традиции. Ребёнком помню, перед Новым годом бабушки давали нам с братом, который старше меня на 6 лет, ханука гелт. Я не знала, что это такое, но помню, мы с братом ждали этот день, когда придут бабушки. Обе бабушки готовили еврейские блюда: фаршированную рыбу, пекли штрудель... Запомнила, что бабушка иногда разговаривала с папой на идиш. Но бабушки никогда ничего не рассказывали о еврействе - это была абсолютно закрытая тема. Помню, как почти неслышно разговаривали, когда приходил мамин брат и приносил мацу. Он рассказывал, но очень тихо, сколько дней на Подоле в синагоге стоял в очереди, чтобы получить мацу. Но что это такое, зачем, для какого праздника... - НИЧЕГО!..
Мама с папой познакомились в 1957 году в Киеве в клубе на каком-то празднике. На самом деле, папа у меня Фима Исакович, именно Фима, потому что после войны старшая сестра пришла в военкомат восстанавливать документы и её спросили: «Как брата зовут?» Она ответила: «Фима». Так и записали. По документам я Фаина Фимовна. Мама, по подлинным документам, Хася Файвышевна, при очередной смене паспорта, точно знаю, что за деньги, было изменено на Асю Ефимовну. Моё имя - Фаина в честь деда, в честь другого деда назвали брата Игорем. Дома папа всегда называл меня Фэйгелэ, что на идиш означает птичка, пташка. От родителей знала, что своим детям дают имена по первой букве имени прародителей. И мой внук Алекс назван в память моей мамы Аси.
Мои школьные годы в районной киевской школе были суровыми. Помню, однажды в 4-м классе, когда была дежурной, вынуждена была в школьном журнале резинкой стирать свою национальность, стирать «еврейка» и стать «русской». Потому что кричали, что в столовую жидов не пускают, им давайте последними.., что в туалете туалетную бумагу евреям не дают... Ещё помню свои горькие детские испытания, когда приезжала в пионерские лагеря. Внешне по мне было невозможно определить, что я еврейка. Но как только говорила своё имя Чайковская Фаина... Во все лагеря мама записывала меня Мариной, чтобы не обзывали и не дразнили... В старшей школе было как-то намного спокойней, тем более, училась хорошо, была активной в общественной жизни. У меня была еврейская подруга, которая во дворе говорила, что она не еврейка, притом, что она была Лариса Нахманович. Нас, евреев, было 5 детей в классе, это я поняла уже будучи взрослой, что они точно были евреи, но мы между собой не дружили... Я прожила вместе с родителями 16 лет. Закончила музыкальную школу с красным дипломом и собиралась поступать в музыкальное училище. Это были 70-ые годы двадцатого века. При приёме документов моим родителям сказали: «Как ваша девочка ни сыграет, она всё равно получит двойку». И стало понятно, что в Киеве мне поступить будет невозможно. В совсем незнакомый город уезжать было боязно, хотелось, чтобы хоть кто-то из знакомых был. Первые планы было уехать в Воронеж, потому что там учился мой двоюродный брат. К нему как еврею там очень хорошо относились и даже приходили смотреть на живого еврея. У другой родственницы дочка и её подруга учились в Тарту на русской филологии. Вот так мы узнали про Тарту. Интернета тогда не было, получить информацию о возможностях получить образование в Тарту можно было от этих девочек или из книг для поступающих. И я уехала поступать в Тартуский университет, мама поехала со мной. Я поступила. В это же время в Тартуском университете училось много студентов, которые приехали из Киева, Черновиц, конечно, это были еврейские студенты. В то время большинство русскоязычных студентов Тарту были евреи. Поэтому так и получилось, что мой круг общения был с еврейской молодёжью. Но никаких еврейских тем и еврейских Праздников тогда не обсуждалось.
Помню, первым, кого я увидела в Тарту на вокзале, был Борис Габович. В это время Борис учился на медицинском факультете университета на 3-м курсе. Потом стали с ним общаться на разных студенческих праздниках и в библиотеке университета. Борис родом из Таллинна из еврейской семьи. На 3-м курсе я вышла за Бориса замуж. У нас было 2 свадьбы. Одна, студенческая, в Таллинне. Через неделю была свадьба в Киеве, где собрались наши родственники и друзья. На 4-м курсе родилась наша дочь Алёнка. Студенческие годы в Тарту, учеба в университете у Ю. М,Лотмана, З.Г. Минц, Л.И. Вольперт, П. С. Рейфмана – очень сложные, но самые счастливые годы! Распределение на работу получили в Таллинн. Первое место моей работы — это нынешняя Мустамяэская гуманитарная гимназия, где проработала 6 лет. Я очень благодарна этой школе, которая научила меня работать учителем, и особенно моему Учителю с большой буквы Ирине Яковлевне Сегаль.
О еврейской жизни ни я, ни Борис ничего не знали, жили обычной советской жизнью. Первое время после университета жили у Бориной мамы Зои Габович. В Киеве, вся жизнь до Тарту, - это жизнь с одним большим страхом и дома, и в школе, и во дворе, и везде.., чтобы, не дай Б-г, не узнали... Здесь, в Эстонии, такого не было — и это самое большое отличие от моей жизни до Тарту.
В 1990 году стало известно, что в Таллинне открывается Еврейская школа. Наши друзья-евреи стали переводить своих детей в эту школу и многие из них уже работали в школе: и Лёва Кемпа здесь был, и Марина Астановская и Боря Бам... Мне стало известно, что освобождается место учителя русского языка. Тогда директором школы была Авива Глуховская. Я пришла на интервью к ней, и мы договорились, что прихожу работать учителем русского языка, и дочка переходит учиться в эту школу. 30 августа, когда мы все вышли на работу, я уже из прежней школы уволилась, выяснилось, что учитель русского языка решила остаться. Директор предложила пойти на курсы и стать учителем в 1-м классе. Я согласилась. И в этом классе работала с 1-го по 12-ый класс. Это был мой первый выпуск в этой школе, совершенно замечательный класс! И еврейская жизнь началась у меня тоже вот с этого класса. Сравнивая две школы, где я начала после университета работать и Еврейскую школу, могу сказать, что там я шла на работу, а здесь иду в школу. Это чувство сохраняется у меня до сих пор. Это совершенно другое отношение. Работа — это должен сделать с начала и до конца, время закончилось и ушёл. В Еврейской школе нужно просто прекратить и уйти, завтра прийти и продолжать. Когда пришла в Еврейскую школу, был 1993 год, школа проработала только 2 года. Ни всех учебников было достаточно, ни во всех кабинетах парт, стульев хватало, наглядных пособий не было... Был только один учительский и родительский энтузиазм. Это то, на чём эта школа создавалась. Отношения с коллегами были замечательные, часть учителей были наши с мужем знакомые. Через некоторое время стала работать учителем русского языка и литературы. На мой взгляд, не имеет значения, в какой школе работать учителем русского языка. Это не столько учитель русского языка, сколько учитель родного языка. Потому что на этом языке вне зависимости от национальности ученики школы говорят. А для еврейских детей, которые только познают свои корни, знать язык, на котором они говорят, просто необходимо. А если говорить про литературу, то значительная часть мировой литературы девятнадцатого, двадцатого веков так или иначе связана с еврейством — с еврейскими авторами, с еврейской темой. Это О.Мандельштам, С.Маршак, Б.Пастернак, М.Светлов, Э.Багрицкий, Б.Слуцкий, С.Кирсанов, Д.Самойлов, И.Бродский, А.Барто, В.Гроссман, Ф.Кафка, Л.Квитко, А.и Б.Стругацкие, Л.Фейхтвангер, С.Цвейг и так далее — всех этих авторов изучают в школе. Или, например, взять еврейскую тему в творчестве русских писателей А.Пушкина, Н.Гоголя, М.Лермонтова, Н.Некрасова, И.Тургенева, А.Чехова, Ф.Достоевского, А.Куприна, С.Есенина — это всё очень интересно! И это ещё более интересно, более важно в еврейской школе, чем где бы то ни было. Если мы хотим, чтобы наши еврейские дети были более образованными, то значимость русского языка и мировой литературы в школе, особенно в еврейской, очень высока.
Когда проработала в школе уже 15 лет, директор нашей школы Миша Бейлинсон предложил мне участвовать в конкурсе на освободившееся место завуча. В этой школе, в довоенной гимназии, учились и закончили бабушка и дедушка моего мужа по линии отца, учились мои дочь и сын, которые, к счастью, не испытывали всё то, что испытала я в свои школьные годы. И с каждым годом ощущая всё больше душевную близость к этому образованию и радость, что у еврейских детей есть такая возможность учиться в Еврейской школе совершенно свободно! - изучать иврит, еврейские Традиции и еврейские Праздники, петь песни и танцевать — причина, по которой я согласилась стать завучем. И вместе с дочкой и сыном, и со всеми детьми школы продолжаю познавать еврейские Традиции, культуру, которые в этой школе, я очень надеюсь, будут всегда соблюдаться и поддерживаться. Моя цель и задачи как завуча только одни: дать высококачественное образование ученикам, которые учатся в Еврейской школе, детям из еврейских семей, чтобы они были образованные и конкурентоспособные, знающие, любящие свою культуру и традиции. Чтобы они чувствовали себя абсолютно свободными и защищёнными. Если бы в сутках было 48 часов, я бы успевала немножко больше. Моё самое большое сожаление по поводу работы завучем школы, что как учитель русского языка и литературы могу вести не более 8 уроков в неделю. А эта работа мне нравится больше, стараюсь, чтобы эти уроки были в разных по уровню классах. Готовлю учеников к различным конкурсам, викторинам и олимпиадам. Чтобы и самой оставаться на уровне, вместе с детьми продолжаю учиться. Прихожу в школу, когда ещё темно, и ухожу, когда уже темно.., работа продолжается и дома — это и подготовка к урокам, проверка сочинений и тетрадей...
Первые мои изменения в соблюдении еврейских Традиций произошли, когда дочь стала изучат Традиции в школе. Стали дома зажигать шабатние свечи, отмечать еврейские Праздники. Дочь, сын и я все молитвы выучили в школе. Алёне провели в старой деревянной синагоге на улице Магдалеэна обряд Бат-мицва. Сын Илья, которого мы уже более осознанно воспитывали как еврейского мальчика, как мне кажется, уже больше душевно проник в еврейские Традиции. Меня это очень радует. Еврейские Праздники отмечаем семьёй, на Песах собираемся с друзьями, где очень часто Лёва проводит Седер. На Хануку с дочкой печём сувганиёт, на Рош hашана с мужем готовим фаршированную рыбу. У меня сохранилась тетрадь, в которой от руки мамой записаны рецепты блюд еврейской кухни. Теперь еврейские Праздники уже стали органичной частью в нашей семье. У нас дома на косяках дверей везде висят мезузы, которые проверены раввином. Синагога стала единственным местом моей связи с родителями, так как родители у меня умерли, и в синагоге есть памятная табличка с именами моих родителей с зажжёнными свечечками. Это единственное место, когда при внутренней потребности могу прийти, посмотреть, помолчать... В синагоге бываю на Праздниках и на уроках Шабат вместе с учениками Еврейской школы.
Мне очень хочется пожелать всем мира душевного, здоровья, еврейской мудрости и счастья всем детям!
_____________________________________
материал подготовила к публикации: Галиа Келензон
Фото: Галиа Келензон и из архива Еврейской школы