ЕВРЕЙСКИЙ ПАСПОРТ

Гали Бахар

gali bahar.jpg

Я отношусь к той категории достаточно многочисленных евреев из бывшего СССР, которые не соблюдали еврейские Традиции по разным причинам. Я знала, что наша семья - евреи, но дальше этого ничего не слышала. Либо это было сделано принципиально, либо по каким-то причинам - мне тяжело об этом судить. Знаю от бабушки Тоси, что её родители, мои прабабушка и прадедушка Зелковские были из города Лодзь, Польши. Сама бабушка оказалась в Смоленске. Как? Почему? - ничего не знаю. Моя мама Наталья уже родилась в Смоленске. Моя бабушка служила стенографисткой у одного из красных комиссаров Гражданской войны. Думаю, может быть, это служило причиной того, что о своём еврействе она особо не хотела рассказывать. Это те крупицы, которая моя детская память помнит. Из Смоленска бабушка с семьёй переехала в Москву. Она работала на авиационном заводе. Во время Второй мировой войны, когда немецкие войска стали подходить к Москве, завод эвакуировали в Самару. Завод так и остался после войны в Самаре. И вся семья также осталась в Самаре. Моей маме тогда было лет 12-13. Там же мама вышла замуж.

Я родилась в Самаре. Закончила исторический факультет местного университета. Я училась в брежневский период. Тогда тема истории была определённой: была история КПСС, была Всемирная история, история средних веков, история Африки, Азии, Латинской Америки, только с одной маленькой пометочкой - даже намёка на государство Израиль вообще не существовало! После окончания института работала в музее экскурсоводом. В одной из поездок я была в Баку, там и познакомилась со своим будущим мужем. Когда вышла замуж, то переехала жить в Баку. И уже в Баку, познакомившись со своей свекровью, началось моё постепенное еврейское просветление. В Баку в то время была достаточно сильная еврейская община. Ашкеназская еврейская община Баку состояла, в основном, из беженцев с Украины, Белоруссии, которые во время Второй мировой войны бежали и нашли убежище в Баку. Вот так и моя свекровь попала в Баку. Там её называли Полиной Абрамовной, но для всех она была Песей. И даже однажды, когда внук, мой сын, пытался назвать её бабушка, она ему ответила: «Какая я бабушка, я - Песя.» Я думаю от Песи пошли токи ко мне, и началось моё еврейское возрождение. У свекрови на дверях висела мезуза, мы отмечали у неё Пейсах, на Хануку она пекла пончики... Хотя это и не было в плане религиозности, а в плане идентификации. Свекровь работала на высокой должности, была партийным работником, и свёкр тоже был партийным работником. Оба были участниками войны. Свёкра я не застала. Я благодарна жизни, что познакомилась с этим хорошим человеком, моей свекровью. У нас с ней были очень близкие отношения, как между подружками. Она мне звонила по телефону: «Я сделала цимес или ещё что-то, приходи покушаешь.» И я тут же мчалась. Свекровь ходила в Бейт Кнесет. С ней я в первый раз пошла в Бейт Кнесет на Йом Кипур. Еврейские Праздники мы отмечали у свекрови. Она рассказывала о своей семье, где поддерживались еврейские Традиции, Праздники. В Баку тогда можно было довольно открыто купить мацу. Правда, кушали мы её с чёрной икрой :) Баку в то время был очень многонациональный город. Помню, когда мы поженились, наш дом стал открытым для гостей. И кого только не было у нас за столом: у нас были и евреи, и были азербайджанцы, у нас были и армяне.... - такой полный конгломерат! Естественно, за столом анекдоты. Вечно за столом спорили, кто более умный армянин или еврей:)

В 1988 году начался Карабахский конфликт, начались стычки между азербайджанцами и армянами. В Баку было очень много смешанных армяно-азербайджанских семей. Начались чистки этих семей... Начались волнения и среди русских, и среди еврейских семей. И в этот период началась Большая алия в Израиль. Открылись ворота, и, кто хотел, могли уезжать. И в Баку началась обсуждаться тема алии, тема переезда. Я не могу сказать, что из Баку надо было бежать.Я тогда не очень поддавалась на эту волну. Во время этих событий в 1991 году у меня умер муж. После этого свекровь сказала, что её здесь ничего не держит, и она первая репатриировалась в Израиль. Мне нужно было решать. Я понимала, что остаюсь одна с ребёнком. Но я понимала, и что в Израиле должна тянуть ребёнка одна. У меня не было розовой эйфории, я прекрасно понимала, что в Израиле должна начинать сначала, одна с маленьким ребёнком... В Баку меня немножко удерживала достаточно хорошая работа. В то время я работала в книжном издательстве, получала достаточно хорошую зарплату. И, в принципе, материально жила хорошо. В Баку никогда не было карточной системы, как в 90-ые годы ХХ века было на большей части СССР. В Баку люди материально жили достаточно хорошо. Евреев там очень уважали. Евреи в Баку были как будто в «Красной книге». Отношение уважительное, почтительное. Поэтому внешне никакого повода у меня не было «бежать» из Баку. Я просто видела, что развитие в республике идёт в сторону национальных привилегий. Началось «азербайджанивание», то есть русские школы должны были переходить на азербайджанский язык, начался перевод всех документов на азербайджанский язык... Я должна была решать, либо я принимаю решение репатриироваться, либо погружаюсь в омут национального государства, которое в Азербайджане пытались построить. Свекровь меня постоянно звала: «Приезжай, приезжай, приезжай...» В это время сын должен был пойти в первый класс. И я понимала, даже, если мне там будет трудно, я должна вывезти ребенка . В основном, старшее поколение едет не для себя, оно едет для детей. И я взяла ребёнка, и мы репатриировались. Отъезд у нас произошёл совершенно спокойно. Я репатриировалась в 1996 году. Достаточно осознанно - я хочу, чтобы мой сын начинал здесь, в Израиле, чтобы его сознательная жизнь начиналась в государстве, в котором он и должен жить. Большая алия уже пошла на убыль, не было больших очередей в разных учреждениях, где нужно было оформить документы всем вновь прибывшим.
С тех пор, как я стала жить в Израиле, моё мировоззрение меняется вместе с воздухом Израиля, его природой, историей. Стоит только сделать первую экскурсию - поехать в Иерусалим, по историческим местам, просто зайти в первую попавшуюся синагогу - и ты просто хорошо себя чувствуешь! Это ощущение на подклеточном уровне... Я чувствовала, что приехала к себе домой. Израильтяне очень открытые. Любой человек на улице может подойти и спросить тебя о чём угодно. Вначале мне было очень тяжело. Для того, чтобы продолжать работать на той работе на которой я хотела, надо было интенсивно учить язык. У меня прежде всего должен был быть ЯЗЫК, я не собиралась закрываться внутри русскоязычного проживания. Первый год я жила в Ашдоде. Помню своё ощущение утром на следующий день, как приехала. Я проснулась, открываю окна, и из окон слышу популярную телевизионную передачу на русском языке! И я про себя подумала: «Где я нахожусь?» То что я услышала, меня не обрадовало... Русскую речь я слышала везде - на улице, в магазинах... Я для себя решила, что здесь жить не буду. Первый год я учила иврит, ходила в ульпан. В изучение языка я вкладывала очень много времени и сил, я учила не час, не два - я учила много, потому что мне это было важно. Я выключила все каналы на русском языке, попыталась создать мини мир с ивритоговорящей публикой. Хотя материально было тяжело, сразу взяла ребёнку частные дополнительные уроки иврита, чтобы он влился в среду с первого класса . На второй год я уехала из Ашдода, переехала в Холон, пригород Тель-Авива, где и живу до сих пор. На второй год смогла уже найти себе подходящую работу. Я обязательно хотела, чтобы хотя бы на первое время меня окружал иврит. И я начала работать в телемаркетинге медицинской компании, которая продавала абонементы «Приглашение врача домой в вечернее время». В Израиле, если ночью или вечером что-то случится, обычная медицинская помощь не доступна. Ночью врача можно вызвать только через частную компанию, которая организует обслуживание в вечернее и ночное время. В этой компании работали коренные израильтяне. В то время я говорила на начальном иврите, но меня взяли, потому что им было выгодно держать работника, который мог говорить на двух языках. Когда мы звонили в города, где проживало много русскоговорящих жителей, никто, кроме меня, не мог с клиентами говорить по-русски. Там я говорила и на русском языке с клиентами, а общение с израильтянами у меня было на иврите. Иногда меня приглашали как переводчика, когда надо было заключать какие-то сделки с русскоговорящими бизнесменами. Так постепенно мой иврит развивался. Потом получилась ситуация, что в одном ульпане не было учителя, и меня пригласили туда на работу, но эту работу не оплачивали. Несмотря на это, для меня эта работа была важной, так как я хотела в дальнейшем работать преподавателем. И буквально через месяц меня уже поставили на зарплату. Мои ученики потом говорили: «Мы за месяц узнали больше, чем за полгода с ивритоговорящим педагогом.» Мой мини круг общения был израильский, я его сама выбрала, потому что мне нужно было постоянно слышать иврит, говорить с кем-то. И мне важно было понять Израиль не от новых репатриантов, а понять Израиль изнутри. Поэтому у меня появились друзья, подруги - израильтяне, носители языка. И от них я узнавала про Израиль.

И оказалось, что Израиль - очень разный. Есть Израиль очень религиозный, есть Израиль совершенно светский, часть израильтян в Израиле не отмечают даже ни Песах, ни Хануку., не интересуются, что именно связанно с этим праздником. Когда я спрашивала что-то конкретное про Праздник, о чём не могла найти информацию, они в ответ у меня спрашивали: «Откуда ты это знаешь?»... И есть третья категория израильтян - «средние» израильтяне, которые соблюдают Традиции в определённых рамках, знают историю Израиля... Думаю, я отношусь к ним. Хочу ещё поделиться на тему религиозного Израиля. Я знаю одного молодого еврея, который принял и соблюдает иудаизм полностью. Он живет в Бней Браке, у него жена - армянка, которая прошла гиюр. Сейчас у них восемь детей. Я достаточно часто бываю в этой семье, вижу, как они живут. Материально прожить им достаточно тяжело. Но насколько они все светлые! Их дети ещё маленькие, но каждый помогает друг другу. Они рады этой жизни! Они живут очень бедно, но видно, что у них другие взаимоотношения - их не волнует, где купить, что купить, то есть не до такой степени, как это волнует светских израильтян. Мне очень нравится у них бывать. И более того, мой сын Дима, который закончил армию, он совсем не религиозный, но его тянет в этот дом. Они находят какие то общие темы, он там часто остаётся и на пару дней погостить.

Со временем я поняла, что мне нужно ещё учиться и получить израильский диплом для того, чтобы делать карьеру более быстрыми темпами,. Тогда дорОг у меня откроется больше. Я поступила и закончила в Израиле Институт по изучению семитских языков, получила диплом учителя иврита в старших классах. Я начала работать в школе и продолжала работать в ульпане. Но всё-таки всего у меня было не очень много часов работы. И я стала искать дополнительно какую-то работу. И случайно в Интернете наткнулась на объявление организации ОРТ. Эта всемирная еврейская организация. Эта организация создана в Санкт Петербурге, её создали три богатых еврея. С самого начала, среди прочего, задачей этой организации было помогать евреям получать еврейское образование. Сейчас ОРТ - это мощная организация, штаб-квартира которой находится в Лондоне. Задача организации осталась та же, но на более современном уровне. Со времени развала Советского Союза на его территории стали работать еврейские школы. Задача ОРТа была помочь этим школам остаться на плаву, чтобы там продолжалось изучение иврита, еврейских Традиций, еврейской истории. Организация помогала финансами, а также стала готовить и отправлять израильских учителей преподавать иврит в этих школах. Я подала своё СV в эту организацию. Меня приглашали на несколько собеседований, сначала в ОРТ, потом в Министерство образования Израиля. Так я получила место преподавателя иврита в диаспоре. Несмотря на то, что в ОРТ работают преподаватели иврита с дипломами, нас дополнительно специально готовят для преподавания в диаспоре. Нас постоянно собирают на семинары, где мы повышаем квалификацию. В диаспоре нужен совсем другой подход, отличный от преподавания иврита в Израиле, где иврит является родным языком. Установка Министерства образования такая, что мы не должны преподавать иврит на русском языке.В этой работе мне помог мой опыт работы в ульпане.

Однажды от организации ОРТ мне предложили работать учителем иврита в Эстонии, Еврейской школе Таллинна. Я согласилась. Первое моё впечатление, когда зашла в первый раз в Таллиннскую еврейскую школу, увидела оформление, связанное с еврейской историей, еврейскими Традициями, увидела флаг Израиля, что-то написанное на иврите - я так удивилась! Даже не думала, что где-то далеко, в Таллинне, может быть так - захожу, и там есть иврит! На дверях классов было написано на эстонском, английском и на иврите. Мне было так удивительно! Сравнивая с другими еврейскими школами, в Таллиннской школе тема еврейских Традиций, еврейской истории очень поддерживается благодаря педагогам, которые в ней работают. В школе давно работает Лев Кемпа, который ведёт «Еврейские Традиции», давно работает Игорь Талис, который ведёт историю, Инна Кандель, которая вкладывает всю себя и в преподавание уроков музыки, и преподавание в младших классах иврита - все они стараются держать еврейский дух в школе. Коллектив в школе чудесный, и администрация - директор Игорь Лирисман, завуч Фаина Габович - все мне помогают с первого дня. Со стороны Израиля нам дают специальную программу для работы в диаспоре. Я работаю по двум программам: одна программа - для детей с четвёртого класса и дальше, вторая программа - канадская, её название ТАЛЬ АМ. Канадские преподаватели разработали новую программу изучения иврита по всему миру.

В конце я хочу пожелать всем мира, только мира! Я помню три года, когда у меня сын служил в армии, - я себе не находила места. Я знала, что если какая то экстренная ситуация, он будет там. Мы все, матери, отцы, у которых сыновья проходят армию, чётко понимаем, что мы ничего большего не хотим - только мира. Только чтобы не было войны. Евреи - избранный народ. А избранный народ должен терпеть трудности. Если бы было всё хорошо, в чём же тогда наша избранность? Мы должны показывать, что в самых тяжёлых условиях можем быть Людьми с большой буквы. Всё, что Господь на нас посылал, посылает и, по-видимому, будет посылать, - для того, чтобы проверить свой народ, который был бы примером для других. Недаром в нашей истории горе и радость идут вместе. Постоянно нам открывается, что такова жизнь и нужно быть Человеком с большой буквы во всех ситуациях - и когда тебе очень хорошо, и когда тебе очень плохо. У царя Соломона был перстень-печатка, на которой было написано: «И это пройдёт». Когда ему было хорошо и радостно, он смотрел на этот перстень и понимал: радость закончится и будет что-то другое. Когда у него было горе, он опять смотрел на эту печатку «И это пройдет» и понимал, что опять будет что-то другое... И вот это сочетание двух несоединимых вещей сопровождает всю историю еврейского народа.

___________________________

материал подготовила к публикации: Галиа Келензон

фото: Галиа Келензон